Стихи разных лет

 

 

Что мы дождю..?

Что мы — дождю..?
В толпе мы — те же капли.
Минутами стекающее время…
Насквозь продрогшей осенью озябли, —
Шагаем через души, лужи меря.

В толпе мы — те же капли.
Минутами стекающее время…
Насквозь продрогшей осенью озябли, —
Шагаем через души, лужи меря.

А что нам — дождь..? Он снова наши раны
Водой дистиллированной омоет, —
Он выше нас, рассыпавшись над нами,
И чище, даже падая под ноги.

 

Звёздная метель

Звёздная метель над нами кружит,
Сыпятся желания дождём!
Мы с тобою ливень, град и стужу
В ветхом шалаше переживём.

Нам с тобой не капельки не страшен
Ветер буйный, завыванье вьюг..!
Замыкают круг созвездья наши
Кольцами объятий наших рук.

Где-то одиноко бродит леший,
Совы разлетались над ручьём, —
Мы с тобой легко ковшом медвежьим
Нежности из ночи зачерпнём.

И растают росы на ресницах,
И минуты остановят бег, —
Только в вальсе медленном кружится
Звёздами рассыпавшийся снег…

 

Бег

То рыжие, то вороные,
то белого снега белей..!
Мелькают былого картины
по глади российских полей!

Их прыти вовек не умерить,
не остановить на скаку, —
но, боже, как хочется верить
в летящую в полночь строку!

Бумага, что снежное поле,
да рук неуёмная дрожь!
И сердце летит поневоле
сквозь призрачность зимних порош!

В предчувствии будущих вёсен
немеет и ноет плечо,
но мчатся в последнюю осень
в затылок дыша горячо
то рыжие, то вороные,
то белого снега белей..!
Сжимаются кольца стальные,
и жмёт всё сильней параллель
планету, что мчится под ними
в остывшую зимнюю ночь…
И души ветрами шальными
из нас выдуваются прочь!

Всё чаще удары под кожей,
всё твёрже под нами седло,
и призрачность зимней пороши
хранит лобовое стекло)

 

Берегите друзей

Редеет список избранных друзей…
Я всех вас, без сомнения люблю!
Но почему душа болит больней,
Когда я вашу боль собой ловлю?

Обиды, что разбитой чашки звон.
Собрал осколки, выбросил, забыл…
На друга обижаться не резон,
Когда тебя он искренне любил…

Друзей уводит время в никуда,
А нам всё чаще не хватает их,
Не подводи черту, их не хвата…
Осталось мало, — берегите их!

 

За глоток твоего дыханья

День ушёл, подведя итоги, 
рассыпая под ноги звёзды. 
Кто-то пьёт вечерами кофе,   
Кто-то — неба глоток морозный.

   Кто-то пьёт аромат сирени, 
   Кто-то — сумрак окна чернильный,
   Кто-то — строки стихотворений,
   Кто-то — прессы осадок пыльный.

День ушёл, подчеркнув, что было
Для кого-то сегодня главным.  
Чьи-то жизни до капли выпил,   
Бросив огненный взгляд случайный.

   Выпил чайную грусть заката,
   Выпил чью — то печаль до донца.
   День ушёл… догонять куда-то
   Утомлённое за день солнце.

Разливается кофе ночи,
По стеклу растекаясь густо.
Под ногами такой непрочный
Снова звёздный осколок хрустнул.

   День ушёл, он до капли выпит
   Тем, кто всё рассчитал заранее…
   Я ему обещанья сыплю
   За глоток …твоего дыханья.

 

Не переводятся поэты…

Не переводятся поэты,
покуда вертится земля.
Дождём штрихуются сюжеты
про Елисейские поля,
про удаляющую пристань
заката тонкую черту,
куда, наверное, при жизни
со скользких трапов не сойду.

В хмельном бреду не исчезает
абрис далёких берегов…
Не тает корка льда, не тает
на полноводности стихов!
До новых зим, до ледостава,
до опалённых солнцем лет
не мнит препятствием заставы
опальный временем поэт)))

Всё начинается с порога,
с пересечения границ, —
но снова русская дорога
отметкой на полях страниц —
штрихами выбоин и кочек,
морзянкой точек и тире
оставит след, меняя почерк
в тоской промозглом ноябре.

О, Русь! От края и до края
не перечесть, не описать..!
С утра в дорогу собираю
себя, счастливую, опять:)
Не уберечься от круженья
земли под лёгкою стопой)))
И вновь становятся мишенью
певцы, гонимые судьбой.

 

Созвучие времени

Созвучие слова и ритма похожесть,
и мысли, в ночи промелькнувшей, полёт…
Мы ходим по кругу, и пишется повесть,
и время куда-то по кругу идёт.
Всё сходится где-то в единую точку,
где всем перекрёсткам — один светофор.
К чему нам, похожим, менять оболочку?
А душу… давно расстреляли в упор!
Но снова к закату , по ветру и солнцу,
идём, невзирая на холод и страх,
в надежде, что стрелка назад повернётся
на этих старинных небесных часах.
Фантазия или скупая реальность
причина всех наших падений во тьму?
К чему нас созвучная мысли тональность
сквозь годы ведёт к перекрёстку тому?
Нельзя оттолкнуться от точки возврата,
пытаясь постичь мирозданья секрет.
Возможно сюда мы вернёмся когда-то,
да вот оглянуться всё времени нет. 
Белеет ли облаком парус надежды,
иль крылья разлуки раскинула ночь, —
мы этой дорогой идём, как и прежде,
в стремлении время в себе превозмочь.

 

Заметает позёмкой февраль

Зима…заметает позёмкой февраль
Следы в никуда на оттаявшем сердце…
Я вьюге вчера на луну подпевал,
Устав в её глаз помутневший глядеться.
И мне подпевали метели, кружа
Над пиками зданий и реками улиц,
И взглядом фонарь до угла провожал
Прохожих, что в том феврале разминулись.
И что-то чертили на белом снегу
Их до бесконечности длинные тени,
Как будто оставить на память хотели
Мне что-то, что я прочитать не смогу.
И тайное что-то на ухо шептал
Ворвавшийся в форточку ветер восточный.
Отчаянье… смута… безумие ночи…
Зима… Заметает позёмкой февраль.

 

За сорок секунд до весны

Устанет отсчитывать пульс 
     паденье мгновений во тьму, —
Я больше сюда не вернусь,
      где я не нужна никому.
Я сорок оттаявших дней
      ловила слезу за слезой, —
Но небо не стало светлей
      за дальнею той полосой.
Я сорок отчаянных лет
      тебя непрерывно ждала.
Я вязью имён на стекле
      в холодную ночь истекла.
в холодные капли дождя
      мороз запечатывал сны, —
А я не отчаялась ждать
       Тебя от луны до весны!
Я сорок последних часов
      ловила ладони твои, —
Своей кружевною красой
      боялась коснуться  земли.
Своею холодной щекой
      боялась обжечь облака,
Невольно нарушив покой
      времён, от витка — до витка.
Я сорок последних минут
      спала у тебя на плече…
Пусть завтра к ногам упадут
      другие,- не хуже ничем.
Но не было места теплей,
      Чем куртки твоей воротник, —
Как будто далёкий апрель
      к позёмке февральской приник.
И так горячо-горячо
      Врывались весенние сны….
Спасибо тебе… за плечо
      за сорок секунд до весны.

 

Куда бежать нам
от своих богов?..

Куда бежать нам от своих богов,
от глаз, что смотрят пристально и чисто,
когда сквозь кожу лимфою сочится
от них же и рождённая… любовь?..

Ну кто нам не даёт спокойно спать,
в немеркнущих туманностях галактик
в нас зарождая преданность собаки
и острую потребность охранять? 

А может быть далёко от весны
и от уставших нас совсем далёко
собачий бог, всевидящее око,
нам посылает кости, мысли, сны?..

А может быть, он улыбаясь шлёт
приветы нам от гаснущей Вселенной, —
а в этом мире всё обыкновенно:
луна, созвездья, люстра, самолёт…

Один фонарь — немеркнущий маяк
на перекрёстке всех цивилизаций.
Нам до седин за ним ночами гнаться
и не догнать в потоке лет… никак.

А может быть, в созвездьи Гончих Псов
бежали вместе с ним в одной упряжке
мы прежние… Теперь уже неважно
что видится за далью наших снов…

Но снова в запределье высоты
нас увлекает млечная дорога!.. 
Собачий бог… В нём что-то есть от бога,
а что-то от вселенской пустоты.

 

Достанет любви земной

Как просто дойти до края,
когда ничего не ждёшь…
Давно ли в ворота рая
играя стучался дождь?
Давно ли дождём умыты
резвились скворцы в песке?
И Евы, и Маргариты
держали плоды в руке,
и запахом яблок спелых
до будущих зим пьяны,
Аиды, Ребекки, Евы
врывались Адамам в сны.
А дамам уже неважно,
что полон плодами сад,
но их караулит стража
ночами у райских врат.
Марии и Магдолины,
сжимая в ладонях плод,
предвидели, что картины
с них станут писать вот-вот 🙂

А было-ли в этом чудо?
А был ли готов сюжет?
Дожди не сойдут, покуда
плодам окончанья нет,
покуда у райских яблок
краснеют вовсю бока,
и свет восходящий ярок
над садом твоим пока)
Пока не иссякли фразы
у разом шипящих змей,
пока не устали лязгать
запоры стальных дверей,
пока не устала биться
под кожей об этом мысль,
конечно не завершится
на этой планете жизнь.
Не выцветут за ночь луны,
не высохнет яблонь цвет,
дожди на краю июня
не смоют июльский след.

Шаги от любви до края
возможно ли сосчитать?..
Пусть завтра меня из рая
с утра отзовут опять, —
но где-то меня разбудит 
такой же, как я, изгой.
Небесной любви не будет,-
достанет любви земной.

 

Шекспир один —
виновник этих бед

В который день, невидимый отселе,
не знавший ни отчаянья , ни войн,
явился тот, который не в постели,
а богом был, от скуки, сотворён?
Тогда на всех и вся хватало глины,
и юмора хватало у богов.
Никто тогда не знал и половины
того, что нам известно про любовь.

Была Земля светла и непорочна,
и с Небом не наладила контакт.
Однако основательно и прочно
стоял для искушенья райский сад.

Ещё никто ни говорил ни слова.
Ну разве что шипел лукаво змей,
что яблоко созревшее готово
прильнуть к губам возлюбленной своей.
Ещё никто не знал стихов и прозы,
ещё никто не ведал слов и рифм,
и ничего не говорили позы
и свет луны, ниспосланный двоим.

И было б так от сотворенья мира
до истеченья будущих дождей,
когда бы не комедии Шекспира,
полны стихов, броженья и страстей.
Однако сожалеть о том не надо,
что всем теперь кипеть в одном котле,-
заложникам старинного обряда
обязаны мы жизнью на Земле.

 

Рифмуя с женщиной

Я тобой не найдена, не мечена
в звёздной бесконечности ночей,
пентаграммой мелом не очерчена
в отблеске сгорающих свечей.
Взглядом проскользнувшим не разглажена
юбки, ветром тронутой, волна.
Не звенит, тобою не отлажена,
до предела тонкая струна.
Я тобой не встречена, не поймана, —
с звёздами, как видно, не в ладу.
Яблонева ветка не надломленна
в райском удивительном саду.
Я тебе не сужена, не венчана
искрами цыганского костра.
Мной в тебе доныне не излечена
боль недостающего ребра…

 

А знаешь,
как касается руки… рука?

А знаешь, как касается руки… рука?
И всё летит, как будто, в бездну,
которая настолько глубока,
что долететь до дна не хватит дня!
Так иногда вмещается строка
туда, где никогда не хватит места
ни мысли, что зависла у виска,
ни дали, что отсюда не видна.

А помнишь, как далёкий горизонт
под прессом туч становится всё тоньше?..
И кажется прямою полосой
дорога, что ведёт за облака…
Иди по ней, как будто, невесом,
и невесома жизнь земная больше…
Возможно это был всего лишь сон,
всего лишь в книге — первая строка.

А знаешь, как касается пера
под вечер этот белый лист бумажный?…
Горячее дыхание костра
не тронуло бумажного чела.
Возможно, улетевшее вчера
сегодня потерять совсем не страшно,-
но отзовутся треском вечера,
в камине догоревшие дотла.

А помнишь, как легко ложится вязь
летящей через осень паутины
на душу, что вселяется лишь раз
в твою, кострами выжженную, плоть?..
Как росы в травы падают из глаз,
как окна серебрят дыханьем зимы?..
Так строки заползают ночью в нас,
такие же холодные, как лёд )))))

 

Всё от неё…

Всё от неё…от взгляда непорочного,
От теплых губ, от нежного касания…
Сказать о том смогу,едва ли, точно я, —
Но думаю, что догадались сами вы.

Всё от неё с начала мира движется,
В ней жизни тайна вечная , как истина.
Пусть ветром юбка тонкая колышется,
И под ноги — ковёр цветными листьями!

Пусть падают в ладони звёзды вечером,
Пусть по утрам в ресницах дремлют лучики.
В ней всё любовью вечною отмечено,
В ней всё вовеки нами не изучено.

И не бывает в жизни счастья большего,
Чем с ней одной быть радугой повенчанным…
Где мне найти тебя, моя хорошая,
Судьбою мне обещанная … женщина?..

 

Так обычны сегодня дожди…

В тёмный лес в заколдованный час
по тропинке уйти не боюсь.
Пусть живою водой пролилась
родниковая светлая грусть!
Пусть касается сонных вершин
синий купол осенних небес, —
заверши этот день, заверши!
Но оставь меня, сонную, здесь…

Отпусти меня в тёмную глушь,
отпусти в беспросветную даль!
На ресницах раскрошится тушь,
от души отслоится печаль,
облетит штукатуркой от стен
белый снег, на секунды кроша
этот год, будто времени тень,
что крадётся, в затылок дыша.

Позабудь обо мне, позабудь!
Не кричи мне вослед, не кричи!
Пусть в осеннюю ночь прорастут
чёрных сосен тупые мечи.
Не ищи меня в мареве рос,
в глубине твоих снов не ищи..!
Я прольюсь безотчётностью слёз.
Так обычны сегодня дожди…

 

Я так боюсь тебя забыть…

Я не боюсь тебе отдать
своих страниц вечерний шорох…
Быть может сбудутся, как знать,
слова, прелюдия которых
звучит в неистовых дождях
и в лёгком выдохе рассветном…
Любовь, рождённая в стихах,
тебе, земному, незаметна…

Я не боюсь тебя отнять
у сумрака декабрьской ночи….
Пусть повернутся реки вспять!
Пусть непогода обесточит
фонарь, гирлянды  и луну!
Пусть завывают снова вьюги!
Не оставляй…меня..одну…
на этом новом адском круге!

Я не боюсь в себе терять
тебя до нового рассвета…
Быть может сбудется опять
мой сон… за горизонтом где-то…
Вина разлуки не испить,
не осушить слезы случайной…
Как я боюсь! Тебя… забыть…
однажды летним утром ранним…!

 

Себе кажусь…

Себе кажусь… Быть может это сон?..
Сюда совсем иной необъяснимо
когда-то сновидением явлюсь,
оставшись, будто ночь, необходимой.

Сюда явлюсь!.. Неведомой, иной…
незримой тенью, кажется, в двенадцать,
прильну к окну, чтоб снова под луной
ресницами твоими любоваться.

Как хорошо смотреть и не дышать,
касаться губ, податливых и нежных,
увидеть, как внезапно задрожат
две ветки рук, раскинутых небрежно.

Сюда вернусь, войду в твой краткий сон,
заворожу, заплачу, заморочу,
исчезну из тебя, как долгий стоооон,
и обернусь бессонно — чёрной ночью.

Себе кажусь…ступая в лабиринт
твоих непроходимых коридоров,
где каждый шаг волнением пьянит,
и хмель его развеется нескоро.

К себе вернусь, растаяв без следа
твоею тенью, кажется в двенадцать…
Как хорошо, хотя бы иногда,
на самом деле быть, а не казаться.

08.08.2017

 

За поворотом

Ты проводил её до поворота,
забыв пожать ей руку на прощанье.
И было ощущение полёта
эквивалентно степени отчаянья)

А новой встречи может не случиться, —
судьба уже не даст второго шанса.
Куда-то время птицею умчится…
Наверное… в эпоху ренессанса.

Там девушка с фарфоровую кожей
стоит на книжной полке у кого-то,
кто так же, как и ты, её, возможно,
когда-то проводил до поворота.

А там, за поворотом, даль иная…
И он туда когда-то не решился
идти за ней… Не разгадаю сна я,
который так внезапно завершился.

И золото волос, и глаз сиянье,
и наважденье выплаканной ночи, —
всё растворилось в утреннем тумане,
как у тебя сегодня, между прочим)

А время всё упрямей ночи студит,
и скоро догорят в печи поленья.
Вот так и ходят мимо счастья люди…
вот так и гибнут чудные мгновенья)

 

Древесная печаль твоих очей

Древесная печаль твоих очей,
и живость утра завтрашнего дня…
И не понять доныне мне, зачем
они пленили тайною меня…

Зачем непостижимо манит свет
и чайный цвет, дарящий мне тепло?
И нет того, кто мог бы дать ответ:
за что мне их увидеть повезло.

Мне их печаль до дна не осушить, 
не выпить ночь из омута зрачка…
Бокал вина янтарного дрожит,
соприкасаясь с светом ночника.

Зачем, в себе превозмогая боль,
желания не в силах превозмочь,
по каплям пить из глаз твоих любовь,
пока рассвет до дна не выпил ночь.

 

Забудь

Открой, прошу тебя, открой
Мне двери в этот рай пустынный…
Одежд таинственный покров
Скрывает древности тавро.
А ныне, право, стынет кровь,
Душа в преддверьи рая стынет.
И всё, как минимум, старо,
И всё, как максимум — не вновь.

Скажи, прошу тебя , скажи,
О чём грустишь ты вечерами?..
Чем полнится ночами грудь?
Чем наполняет мысли день..?
Что слово каждое вершит
В тебе, рождённое стихами?..
И от себя куда бежит
Украденная ночью тень?..

Пойми, прошу тебя, пойми, —
Что в мире ярких декораций
И слов пустых, — почти не нов
Альянс рисунка и ума.
Любовь рождается сама,-
Как результат импровизаций.
Сними, прошу тебя, сними
Одежд таинственный покров.

Молчи, прошу тебя, молчи…
О том, что день упёрся в полночь,
И всё, что было в нём светло, —
Разбилось брызгами огня.
Что дождь роняет на стекло
Секунд скользящих многоточье…
Молчи, послушай как звучит
От напряжения струна…

Забудь, прошу тебя, забудь,
Как далеки мечты и ветры,
Как горячи мои уста,
Как руки странно-холодны.
До наступления весны,
До возрождения рассвета,
Прошу, найди,когда-нибудь
Меня  с обратной стороны

                Луны…

                Её не развернуть…

                Забудь, прошу тебя, забудь…

 

В майском запахе
белых черёмух…

Не припомню я, где и когда,
мимолётом отметив: «Однако!»
я отстала от Вас навсегда
по причине запретного знака.
Я не ем и не сплю с этих пор
Лепестки обрывая с черёмух.
В Вашем взгляде я вижу укор…
Боже мой! Как же взгляд этот долог!..
Как же долго кружится метель
надо мной белоснежностью цвета!
Вспоминаю, был месяц апрель,
а за ним бесшабашное лето…
Всё смешалось: цвета и цветы,
и берёзовый сок, будто брага!
А теперь вот стою у плиты
иль стихами мараю бумагу:)
О, черёмухи дух неземной!
Шлейф его проплывёт через годы.
Вы когда-то делились  со мной
предсказанием снов и погоды.
Неизвестно, в котором году,
на каких судьбоносных изломах,
я Вас вновь на Земле обрету
в майском запахе белых черёмух…

 

Окна

Глазами двух её окон
Глядится память в сумрак ночи.
Любил ли кто-нибудь, как он?..
Я так спросила, между прочим…
Любил ли кто-нибудь дожди,
вот так?.. И чтобы градом слёзы?!
Но поздно… Лето позади.
Уже не жалят землю грозы,
и ветер скомканный листок
весь день гоняет по аллее…
Скажи, а ты вот так бы смог?!
Любить! И чтобы не жалея?
И чтобы неотрывно мочь
смотреть в глаза зажжённых окон!
И чтобы безоглядно в ночь,
ловя кометы спящей локон..?!
Но всякой жизни есть длина…
Она пустынностью рассудка
меж берегов заключена,
что та река… И поминутно
она теряет острова
и замирает на порогах.
Пусть порастёт быльём трава
на берегах её высоких…
Твоею памятью больна, —
она теченья не нарушит…
А где-то светят два окна,
ночами выжигая душу…

 

Ты веришь?..

Ты веришь..? 
Я знаю, что веришь в приметы…
Что время для ветки
Летит незаметно.
Что волны 
Границу — …
Опять незаконно.
Что сон  не приснится
Вне ночи ..бессонной.

Ты знаешь?..
Я верю, что знаешь,
Как ветер
Поёт свои песни
То — птицам, то — детям.
Как пальцы по струнам
Бегут, спотыкаясь.
Как звёзды и луны
К рукам… прикасались.

Ты помнишь..?
Я знаю, что помнишь,
Как песня
Неслась над водой,
Над печалью, над лесом,
Влетела в палатку,
Забралась под кожу..!
Я верю — ты помнишь,
Ты знаешь? Я — тоже.

Ты веришь?..
Я знаю, что веришь ! Я знаю!
Ведь только она —

неземна…
     нет! 
       Земная!

Она измеряется 
счастьем и болью.
Ты знаешь?..
Ничто не сравнится

    С любовью.

Над лыжнёй

Мы с годами растём над собой,
Поднимаясь к заснеженным далям…
Там царит тишина и покой,
Там мудрее и старше мы стали.

Там для глупостей меньше простор,
Там манёвра всё меньше для спуска,
Только угол наклона растёт
Под ногами до снежного хруста.

Но летит над лыжнею душа
В распростёртую где-то долину,
И стоим мы вверху не дыша…
И для глупостей ищем причину.

 

Осталось только две недели

Зачем стараются метели
круженье времени нарушить?
Осталось только две недели, —
и день начнёт расти сквозь стужу,
сквозь снег, сквозь белые одежды,
как к вёснам будущим причастье, 
как стебелёк твоей надежды,
проросток будущего счастья..!
И, замирая в ожиданьи
всего, что нам уже пророчит
весна в далёком где-то-тамье
на перепутье дня и ночи,
ты оживёшь её дыханьем,
ещё почти неощутимым…
её волнующим касаньем,
её отчаянным экстримом..!
И где-то там, на самой низкой
декабрьской точке амплитуды,
весны дыхание так близко,
что с нею рядом ты, как будто…

 

Отшумевший листками год…

На пол брошен последний лист…
Конфетти, словно снег, кругом, —
Время нас, будто хитрый лис,
Вокруг пальчика… обвело!

Мы его не успели сжечь
Вместе с листьями в сентябре,
И теперь жалко бросить в печь,
И позволить дотла сгореть.

Но пришла и ему пора, —
Здесь всему обозначен срок.
И уносят времён ветра    
Откруживший листками год.

И гуляют ветра в душе,
Выдувая из сердца грусть, —
Нам его не догнать уже,
И из прошлого — не вернуть .

   Вот и дворник метёт метлой
      То ли время, а то ли снег…
        Что печалиться нам о том..?
          Мы же были счастливей всех!

  На пол брошен последний лист…
      Конфетти, словно снег, кругом, —
        Время нас, будто хитрый лис,
           Вокруг пальчика… обвело!

 

Изморозь

А мы взлетали. Лётную погоду
нам предрекали сводки новостей.
Предвестники 17-го года
снегами застелили нам постель.

Мела метель, да так, что зги не видно,
и выбелено всё и над и под,
и было до безумия обидно,
что в рейс не выпускают самолёт.

Я помню задрожавшие ресницы…
Судьба тут ни при чём! Какую мать?!
Такому ни случиться, ни присниться,
такое ни придумать, ни унять.

Диспетчер пьян, и изморозь на коже…
Придумай что-нибудь! Не тормози!
Бывает всё под рождество, и всё же
есть шанс поджать колени и шасси)

Есть шанс бежать вперёд, раскинув руки,
ловить губами жидкое стекло
из льда!.. Но время вестником разлуки
в рождественскую полночь истекло.

Растаял год… исчез из поля зренья,
к заоблачным высотам воспаря…
а я тебе  билет на день рожденья
дарю опять… 7 января.

 

Побудьте сегодня со мною…

Побудьте сегодня со мной в этот вечер,
Вы так мне нужны!
Пуст зал ожиданья от встречи до встречи
Весны.

Её по каким-то особым приметам 
Всегда узнавал
Разбуженный лёгким касанием ветра
Вокзал.

Побудьте сегодня со мною! Побудьте…
Устала ладонь
До боли спирали сжимать поминутно 
Времён.

А где-то, набрав обороты на склонах
Сгорающих дней,
Бегут поезда под гипнозом зелёных 
Огней.

Постойте минуту со мной на перроне.
Не хватит тепла,
Чтоб я увезти его в спальном вагоне
Смогла.

Сегодня так значимо каждое слово.
Но хватит ли слов?..
Молчат на ветвях желтоглазые совы
Из снов.

 

На перекрёстке двух дорог

На перекрёстке двух дорог
температура минус двадцать.
Но я хочу тебе признаться,
что климат здесь не так уж плох.
Пусть я дрожу от здешних вьюг,
пускай от стужи коченею,-
но по следам иду за нею
по снегу,  замыкая круг.

На стыке дат, на стыке рельс
температура минус тридцать.
Мне никогда не заблудиться
до прочих дат, кружащих здесь.
Пусть, бликов россыпью слепя,
мне  здесь в глаза смеётся солнце,-
всё на круги своя вернётся
весной, в предчувствии тебя.

Ты мой! И да сведут мосты
над нами новые рассветы!
Пускай мы заблудились где-то
в февральской вязкости среды.
Пускай по вате облаков
бредём мы в снах, и вязнут ноги,-
ведут, известно, все дороги
нас в храм с названием «любовь».

 

Кофе с корицей

утренний кофе… жёлтое платье…
долгое эхо… медленных снов
падают листья в мега — объятья
сумрачных крыльев чёрных зонтов

новое платье…чай с апельсином
рыжее солнце …на небе след
перемешаю жёлтое с синим,-
выпью по каплям горький абсент

длинная память долгого взгляда,
странный оттенок выцветших грёз 
только губами — капельку яда
с пепельных листьев мокрых берёз

взбитые сливки…цвет капучино 
белая чашка — точно в ладонь
выйти сквозь стену  нету причины,
и оставаться — нет ни одной

чай с бергамотом, кофе с корицей,
тёплый оттенок медленных слов…
но почему-то тянет забиться
в полдень под крылья чёрных зонтов

 

Вот и Август…
послушно упал на ладони

Вот и Август…послушно упал на ладони
Пожелтевшим от солнца кленовым листом…
Я полёт виртуозный отчётливо помню, —
Было грустное что-то в движении том.

Было что-то изящное в этом движеньи, —
Будто Осень меня приглашала на вальс.
Будто Лето, боясь своего завершенья, —
Попрощалось со мною, забвенья боясь.

Я поймала его,- но случаен ли выбор?
Не удастся его оживить и согреть…
Мне самой бы успеть до скончания мира
То, что листьям кружащим уже не успеть.

Мне самой бы успеть в бесконечном круженьи
Уловить мироздания хрупкую суть,
Не упасть от усталости в изнеможеньи
От желания лето обратно вернуть.

Почему мы мгновений летящих не ценим..?
И по жизни летим, и летит день за днём…
Докружив фуете на невидимой сцене, —
Мы осенним листом на асфальт упадём…

 

Западно-южный

   День на исходе

               Вновь перебродит

                      красным вином

                            закат

         Землю закружит

             западно-южный,-

                не повернуть

                        назад      

        Всё по спирали

          Помнишь? Взлетали

            мы к облакам

              вчера…

     Белые чайки

        будто случайный

           взмах твоего

               крыла.

 Что же осталось?

   Самая малость…

     Солнца прощальный

         всплеск

Спущенный парус

    Кончился август

       Звёзд в небесах

           не счесть

 припев:  «всё по спирали…

 Миг до рассвета

    Кончилось лето

        Льнёт к берегам

                волна

Горечь абсента

    Медной монетой

        падает в ночь

          Луна

 припев:»всё по спирали…

 Кружатся листья

   Грустные письма

      Вот и растаял

           год

Белые вьюги

    Стрелки по кругу

          Жизни солнцеворот

 Дальняя пристань

   Снова игристым

       Чаша небес 
           
                полна

Нежно лаская

   серые скалы

      льнёт к берегам

        волна

 

На жёлтом блюдце сентября

Так живы запахи и звуки
ещё и в сердце и в душе…
Мы с летом солнечным разлуки
не осознали,- но уже
горчит от привкуса осенней
разлитой  в воздухе тоски,
глядится грустная селена
в немое зеркало реки…
Всё замирает на пороге,
который перейти пора…
А мы всё ищем лета крохи
на жёлтом блюдце сентября.

 

Девочка-Осень

Снова крылатая память уносит
в полдень, где рыжая девочка-Осень
вяжет на тоненьких спицах ветвей
сеть паутины словесной своей.

Льются потоками дивные речи…
Я засыпаю с мечтами о встрече
с рыжей девчонкой из дивного дня,
что обнимала ветвями меня.

Снова, от ласк её нежных немея,
век разомкнуть на рассвете не смею,
в памяти тщетно стараясь сберечь
линию талии, шеи и плеч,-

но не дают кружева паутины
мне разглядеть её руки и спину.
Тает в бреду улетающих грёз
светлое облако рыжих волос.

Где ты, воздушная девочка-Осень? ..
Шепчутся лапы заснеженных сосен
только о ней за границею сна…
И вышивает  на глади окна

тонким стежком воспалённая память
всё, чему в полости сна не растаять,-
тонкую вязь паутиновых строк
и под подушкой кленовый листок.